Филантроп (Стихотворение)

Частию по глупой честности,
Частию по простоте,
Пропадаю в неизвестности,
Пресмыкаюсь в нищете.

Место я имел доходное,
А доходу не имел:
Бескорыстье благородное!
Да и брать-то не умел.

В провиантскую комиссию
Поступивши, например,
Покупал свою провизию -
Вот какой миллионер!

Не взыщите! честность ярая
Одолела до ногтей;
Даже стыдно вспомнить старое -
Ведь имел уж и детей!

Сожалели по Житомиру:
"Ты-де нищим кончишь век
И семейство пустишь по миру,
Беспокойный человек!"

Я не слушал. Сожаления
В недовольство перешли,
Оказались упущения,
Подвели – и упекли!

Совершилося пророчество
Благомыслящих людей:
Холод, голод, одиночество,
Переменчивость друзей -

Всё мы, бедные, изведали,
Чашу выпили до дна:
Плачут дети – не обедали,-
Убивается жена,

Проклинает поведение,
Гордость глупую мою;
Я брожу как приведение,
Но – свидетель бог – не пью!

Каждый день встаю ранехонько,
Достаю насущный хлеб…
Так мы десять лет, ровнехонько
Бились, волею судеб.

Вдруг – известье незабвенное!-
Получаю письмецо,
Что в столице есть отменное,
Благородное лицо;

Муж, которому подобного,
Может быть, не знали вы,
Сердца ангельски незлобного
И умнейшей головы.

Славен не короной графскою,
Не приездом ко двору,
Не звездою станиславскою,
А любовию к добру, -

О народном просвещении
Соревнуя, генерал
В популярном изложении
Восемь томов написал.

Продавал в большом количестве
Их дешевле пятака,
Вразумить об электричестве
В них стараясь мужика.

Словно с равными беседуя,
Он и с нищими учтив,
Нам терпенье проповедуя,
Как Сократ красноречив.

Он мое же поведение
Мне как будто объяснил,
И ко взяткам отвращение
Я тогда благословил;

Перестал стыдиться бедности:
Да! лохмотья нищеты
Не свидетельство зловредности,
А скорее правоты!

Снова благородной гордости
(Человек самолюбив),
Упования и твердости
Я почувствовал прилив.

"Нам господь послал спасителя,-
Говорю тогда жене,-
Нашим крошкам покровителя!"
И бедняжка верит мне.

Горе мы забвенью предали,
Сколотили сто рублей,
Всё как следует разведали
И в столицу поскорей.

Прикатили прямо к сроднику,
Не пустил – я в нумера…
Вся семья моя угоднику
В ночь молилась. Со двора

Вышел я чем свет. Дорогою,
Чтоб участие привлечь,
Я всю жизнь свою убогую
Совместил в такую речь:

"Оттого-де ныне с голоду
Умираю словно тварь,
Что был глуп и честен смолоду,
Знал, что значит бог и царь.

Не скажу: по справедливости
(Невелик я генерал),
По ребяческой стыдливости
Даже с правого не брал -

И погиб… Я горе мыкаю,
Я работаю за двух,
Но не чаркой – вашей книгою
Подкрепляю старый дух,

Защитите!.."
Не заставили
Ждать минуты не одной.
Вот в приемную поставили,
Доложили чередой.

Вот идут – остановилися,
Я сробел, чуть жив стою;
Замер дух, виски забилися,
И забыл я речь свою!

Тер и лоб и переносицу,
В потолок косил глаза,
Бормотал лишь околесицу,
А о деле – ни аза!

Изумились, брови сдвинули:
"Что вам нужно?" – говорят.
"Нужно мне…" Тут слезы хлынули
Совершенно невпопад.

Просто вещь непостижимая
Приключилася со мой:
Грусть, печаль неудержимая
Овладела всей душой.

Всё, чем жизнь богата с младости
Даже в нищенском быту -
Той поры счастливой радости,
Попросту сказать: мечту -

Всё, что кануло и сгинуло
В треволненьях жизни сей,
Всё я вспомнил, всё прихлынуло
К сердцу… Жалкий дуралей!

Под влиянием прошедшего,
В грудь ударив кулаком,
Взвыл я вроде сумасшедшего
Пред сиятельным лицом!..

Все такие обстоятельства
И в мундиришке изъян
Привели его сиятельство
К заключенью, что я пьян.

Экзекутора, холопа ли
Попрекнули, что пустил,
И ногами так затопали…
Я лишился чувств и сил!

Жаль, одним не осчастливили -
Сами не дали пинка…
Пьяницу с почетом вывели
Два огромных гайдука.

Словно кипятком ошпаренный,
Я бежал, не слыша ног,
Мимо лавки пивоваренной,
Мимо погребальных дрог,

Мимо магазина швейного,
Мимо бань, церквей и школ,
Вплоть до здания питейного -
И уж дальше не пошел!

Дальше нечего рассказывать!
Минет сорок лет зимой,
Как я щеку стал подвязывать,
Отморозивши хмельной.

Чувства словно как заржавели,
Одолела страсть к вину;.
Дети пьяницу оставили,
Схоронил давно жену.

При отшествии к родителям,
Хоть кротка была весь век,
Попрекнула покровителем.
Точно: странный человек!

Верст на тысячу в окружности
Повестят свой добрый нрав,
А осудят по наружности:
Неказист – так и неправ!

Пишут как бы свет весь заново
К общей пользе изменить,
А голодного от пьяного
Не умеют отличить…

Ноябрь 1853 г.

1856 – 1874 гг..

Вверх
ђейтинг@Mail.ru