Шах и законник

Шах, гостями окруженный, выпил крепкого винца,
И глядит – идет законник мимо царского дворца.

Шах призвал его в собранье и вскричал в чаду хмельном:
«Кравчий! Знатока закона напои скорей вином!»

Покраснев, судья на чашу бросил гневный, злобный взгляд:
«Пить вино в застолье вашем? Я бы лучше выпил яд!

Винопитье, как нечестье, запрещает нам Коран,
Я ж – блюститель благочестья, и с рожденья не был пьян!»

Шах, внимая речи гордой, рассердился на судью:
«Властелина слово твердо, растопчу я спесь твою!

Ведь пущу я в ход удары, и перечить мне не смей:
Коль боишься царской кары, пей, и пей, и снова пей!»

В тот же миг судья смирился: чтобы шаха не гневить,
Он приказу покорился, стал он пить и снова пить,

В нем вино огнем горело и текло по бороде...
Стал он громко петь, но вскоре встал и вышел по нужде.

Чуть из шахской он светлицы удалился в полутьму,
Как нарядная девица повстречалась вдруг ему:

И любви хмельная сила, страсти огненной игла
Вмиг его воспламенила, дух и плоть его прожгла.

Тут земных желаний зовы перестали в нем дремать,
И наложницу цареву стал он крепко обнимать,

И, хотя она кричала, отбивалась, как могла,
Но ее насквозь пронзала страсти огненной игла...

...Ведь к мужчине в неге страстной, словно тесто, дева льнет,
Он же стан ее прекрасный то растянет, то сомнет,

Будто пекаря изделье, покоряется она,
Чтоб достигли общей цели муж и гибкая жена.

Примешает пекарь влаги и на вкус добавит соль —
И сольются в высшем благе ритмы мыслей, чувств и воль...

...Хл́опок девы мигом вспыхнул, чуть судья огонь поднес,
Всякий звук для них затихнул, кроме вскриков, стонов, слез.

Если сердце веселится – разум не идет в расчет:
Голову отрубишь птице – птица крыльями забьет.

Им утеха и приволье: все приличия – в былом,
Позабыто вмиг застолье и вельможи за столом.

Не до шахского им сана: милуй, жалуй иль казни, —
Ни Хусейна, ни Хасана не заметили б они...

...Шах спросил, обеспокоясь: «Где ж законник, наш собрат?»,
И отправился на поиск – и узрел прямой разврат!

Тут судья, от страсти жаркой грозным криком отвлечен,
Вновь отправился за чаркой: я, мол, здесь и ни при чем!

Шах же, мрачен и разгневан, приказал судью сковать,
Чтоб не смел к гаремным девам в темном месте приставать.

Но судья, беду почуя, крикнул: «Кравчий, дай вина,
Напоить царя хочу я – пусть напьется допьяна!

В нем вино погасит ярость и с чела прогонит тьму,
Чтоб, как мне, заулыбалась радость светлая ему!»

Шах в ответ: «Ты словом метким погасил мой царский гнев.
Что ж, гордись подарком редким – этой лучшею из дев!»

Шах в этой притче символизирует Бога, а опьяневший ревнитель закона – религиозного рационалиста, «хлебнувшего из чаши экстаза» и ставшего мистиком-суфием. Соитие со служанкой шаха – в глазах трезвого законника деяние абсолютно недозволенное – пьяному судье прощается. Оно символизирует соединение с вышней, сокрытой, мудростью, доступное лишь мистику в особом состоянии близости к Богу (такой же интерпретации подвергается в суфизме кораническое представление о «райских гуриях»). Гнев Божий («шах же...приказал судью сковать») сменяется Его милостью по отношению к законнику, «опьяневшему» от любви и познавшему вышнюю мудрость: «Ты... погасил мой царский гнев».
Д. Щ.

Категория: Притча Руми Уроки в медресе

Смотрите также:

Верблюд, баран и вол

Притча Руми «Верблюд, баран и вол»

Мусульманин и зороастриец

Притча Руми «Мусульманин и зороастриец»