Шах и мат

Игра продлилась несколько минут,
И шаха в шахматы обставил шут.

Тут по? лбу шах шута огрел доской:
«Пусть впрок тебе пойдет урок такой,

Фигурами не двигай невпопад,
Не объявляй внезапно: „Шах и мат!“

Игру придется заново начать —
Тебя азам я стану обучать!»

А шут, как на ветру бедняк нагой,
Дрожал пред шахом – и ни в зуб ногой.

Но понемногу вновь в игру включился
И обыграть владыку изловчился.

И тут он, в завершение игры,
Забился под подушки и ковры —

И возопил: «О шах, я сам не рад,
Но снова объявляю: „Шах и мат!“»

Шах огляделся и спросил: «Ты где?»
А шут ему: «Я понял – быть беде,

Коль станем правду говорить владыкам,
Не пряча голову, с открытым ликом!

Ведь мне, хоть я ни в чем не виноват,
Ты сам теперь объявишь: „Шах и мат!..“»

Под видом шаха (царя) в суфийской образной системе нередко выступает человеческий дух, а под видом его слуги (в данном случае шута) – эмоционально-физическая природа человека. Данная притча своеобразно иллюстрирует внутреннюю борьбу в человеке (ср. в Новом Завете: «...Плоть желает противного духу, а дух – противного плоти: они друг другу противятся...» – Гал. 5, 17). Вместо того чтобы стремиться к гармонии между противоположными началами своей природы (к чему призывают суфийские мудрецы), религиозный фанатик, терпя многочисленные «поражения» от своих вышедших из-под контроля страстей, пытается в ответ подавлять в себе естественные потребности – «умерщвлять плоть». Как бы от лица последней – шут и заявляет шаху: «Ведь мне, хоть я ни в чем не виноват, // Ты сам теперь объявишь: „Шах и мат!..“»
Д. Щ.
***

Если во многих других притчах Руми речь идет о противоборстве «духа и плоти» (олицетворяемых соответственно в образах человека и животного), то в данном случае конфликт («шахматная партия») происходит между интеллектуально-волевым началом и эмоциональной сферой, которые оба представлены людьми – шахом и его шутом (животное – символ плоти – здесь отсутствует). Иными словами, в сражение вступают рациональное и иррациональное начала в человеке. Заметим, что шах (разум) довел шута (чувство) до отчаяния («а шут, как на ветру бедняк нагой, дрожал пред шахом»), что привело в конце концов к повторному поражению шаха, который снова получил мат (араб. мат – «смерть», т. е. разум отключился и оставил ситуацию вне своего контроля). Смысл притчи в том, что человек должен крайне внимательно прислушиваться к своей эмоциональной сфере («шуту»), не подавляя ее, но стараясь установить в своей жизни равновесие между разумом и желаниями.
Вспомним, что наиболее жестокими тиранами и инквизиторами (в широком смысле) бывали крайние аскеты, т. е. люди, подавлявшие в себе даже естественные желания. Последнее, в конечном счете, приводило их самих к духовной смерти, а бесчисленное множество их жертв – к смерти физической.
М. Х.

Категория: Притча Руми Уроки в медресе

Смотрите также:

Сторож и пьяница

Притча Руми «Сторож и пьяница»

Мусульманин и зороастриец

Притча Руми «Мусульманин и зороастриец»