Два невольника

Раз некий муж с невольничьих торгов
Привел домой двух молодых рабов.

Но в человеке ум важней, чем стать,
И он решил их мысли испытать.

Сладка ли речь, горька ли наша речь,
Она – лишь средство, чтобы мысль облечь.

А мысли – клад, но веку испокон
В соседстве с кладом прячется дракон.

Один невольник притчи изрекал,
В парчу и жемчуг мысли облекал,

И речь его подобилась волне,
Где чудный жемчуг спрятан в глубине...

...Способна проницательная речь
Нас обольстить, сбить с толку и завлечь,

И потому нас учит слово Божье,
Что истиной является, что – ложью.

Как часто наши мненья неверны!
Мы зрим нередко в небе две Луны,

Но если исцелится косоглазый,
Одна из этих Лун исчезнет сразу.

Нередко речь приправлена обманом:
Чтоб долго не блуждать в пути туманном,

Ты не слова, а смысл в расчет бери,
Раскрой глаза – не слушай, а смотри!..

...Хозяин видит: этот раб речист,
Сладкоголос и выговором чист.

Другой невольник слово произнес...
«Не подходи, – зажал хозяин нос, —

Я слушал бы, коль у тебя во рту бы
Не сгнили, не испортились все зубы:

Нет, замолчи! В лицо мне перестань
Дышать – и от меня подальше встань!»

За снедью первого раба послав,
Второму он сказал: «Неужто прав

Твой друг, сказавший мне, что ты порочен,
Что, мол, к работе склонен ты не очень,

И репутация твоя плоха?
Я думаю – он сам не без греха?»

И раб ответил: «Друг мой очень честен,
Характер мой ему вполне известен:

Боюсь, его свидетельства точны!
К тому же, смотрит он со стороны,

А всем известно: смертного судьба —
Всё в мире видеть, только не себя.

Вот почему гордыню я смиряю,
И показаньям друга доверяю.

Но я молюсь, чтоб мне при жизни Бог
Помог исправить каждый мой порок!»

Хозяин, этой речью озадачен,
Сказал: «Ну что ж, тогда мы обозначим

Иную тему: ты мне расскажи
О свойствах друга – лени или лжи,

Дабы потом, как жить мы вместе станем,
Я мог бы снисходить к его обманам».

Тот молвил: «Друга моего порок
В том, что солгать он никогда не мог.

Второй порок: добро – его отрада!
Но вовсе не посмертная награда

Его к творенью блага побуждает:
Само добро его и награждает.

Хотя и сказано в святом Коране,
Что к раю нас ведут благодеянья,

Но, может быть, мой друг отчасти прав:
Приятней Богу бескорыстный нрав.

Похоже на торговлю благочестье,
Когда оно живет с корыстью вместе.

И третий есть порок в твоем рабе:
К другим он мягок, но суров к себе!»

Сказал хозяин: «Ты начнешь едва лишь
Речь о грехах – и сразу друга хвалишь!

Замолкни: мы исследовать должны,
Насколько похвалы твои верны.

Теперь иди – пройтись тебе пора б!»
И тут же возвратился первый раб.

Ему хозяин горько улыбнулся:
«Ну, хорошо, ты вовремя вернулся:

Друг о тебе такое говорил,
Что при тебе бы вряд ли повторил!»

«Поведай, что же он сказал такое,
Чтоб мог я оправдаться пред тобою!»

«Во-первых, он сказал, что ты неверный,
И, во-вторых, что нет привычки скверной,

Которой бы ты не был заражен;
И, в-третьих, что чужих ты портишь жен!»

Раб зубы сжал, услышав это слово,
И стало все лицо его багрово,

И крикнул он: «Ах, так! Какой подлец!
Что ж, на земле он больше не жилец!

Я думал – он и вправду мне приятель,
А он – доносчик, жалкий пес, предатель!

Я знаю: с детских лет и до сих пор
Он – мерзопакостник, и лжец, и вор!»

Сказал хозяин: «Да, твой друг неправ!
Ведь я его и твой проверил нрав.

Ты, недостойный всех его похвал,
Сей речью сам себя обрисовал.

Хоть речь твоя чиста и хороша,
Но мерзостью разит твоя душа.

Так отойди! С сегодняшнего дня
Подальше стой и берегись меня!

А он, хоть нечисты его уста, —
Зато душа прекрасна и чиста!..»

...Пусть кубок и красив, но мы-то пьем
Не красоту его, а то, что в нем.

Исчезнет красота когда-нибудь,
Бессмертна только внутренняя суть.

Стареет плоть, к небытию спеша,
Но вечно обновляется душа.

С ракушкой схож души сокрытый дом,
Но не во всякой жемчуг мы найдем.

Зачем ты внешней мощи возжелал?
Всегда булыжник тяжелей, чем лал.

Твоя рука куда сильнее ока,
Но взор твой простирается далеко,

А вот рукой, длине ее под стать,
Лишь то, что близко, можешь ты достать.

А что до мысли – от ее игры
Порой зависят целые миры!..

За первым смысловым слоем притчи (призывом судить о человеке не по внешности, а по свойствам души) скрыт второй – иносказание о «достоверном знании» (илм алйакин) и «достоверном зрении (или восприятии)» (айн алйакин). «Достоверное знание» приобретается с чужих слов. Его символизирует рассказ второго раба, давшего хозяину обманчивые представления о первом. В противоположность этому, «достоверное зрение» позволяет правильно судить о предмете. Оно достигается в результате разговора с первым рабом лицом к лицу, что позволяет хозяину уяснить истинный характер этого человека. «Достоверным знанием» обладают мусульмане, находящиеся на первом этапе религиозного познания (ступень шариата), т. е. выполняющие внешние предписания веры: они знают об Истине с чужих слов – от своих наставников. Суфийские подвижники, вступившие на стезю тариката (путь мистического опыта), непосредственно соприкасаются с Высшей Реальностью – и поэтому обладают «достоверным зрением».
Д. Щ.
***

В суфийской традиции учитель не только наставляет ученика, но и исцеляет его душу. А для этого за внешними словами, за строем и содержанием речи, за мимикой и жестикуляцией мудрец должен ясно видеть состояние души ученика, ее недуги и изъяны. В данной притче вопрошающий («хозяин») прибегает к выработанному за многие столетия суфийской практики приему – побудить испытуемых («рабов») самих рассказать правду о своем внутреннем состоянии. Настоящий наставник, которому небезразлична судьба наставляемого, в процессе обучения уделяет внимание не только уровню знаний, но и состоянию души своих подопечных. Духовное, и прежде всего нравственное, обучение в большинстве случаев начинается с постижения Священных Книг («...нас учит слово Божье, // Что истиной является, что – ложью»). Как известно, Священная Книга (будь то Библия, Коран, Веды, Авеста и др.) лежит в основе каждой культуры, являясь главным и незаменимым источником нравственного просвещения народа (очень жаль, что до сих пор изучение книг Священного Писания, хотя бы как литературных и этических первоисточников, не заняло на начальных этапах обучения, в т. ч. в школьной программе, подобающего места...).
Другой важнейший принцип педагогики – осознание себя частью нравственно ориентированного социума. Человек не создан самодостаточным, и понять себя мы можем, лишь созерцая свое «отражение» в ближних, а также стараясь увидеть самих себя их глазами («...его свидетельства точны, // К тому же смотрит он со стороны»). Сообщество друзей – необходимое условие самосовершенствования каждой личности. Поэтому очень важно заботиться о той нравственной атмосфере, в которую погружены обучаемые. По мере своего нравственного и интеллектуального совершенствования человек начинает осознавать необъятную мощь заложенных в нем мыслительных способностей («А что до мысли – от ее игры // Порой зависят целые миры»). Интересно, какое именно действие мысли подразумевает здесь Руми? Идет ли речь о силе мысли как таковой, пределы которой до сих пор неведомы? Или же – о силе мысли, проявленной в действии, результаты которой (в особенности негативные) столь зримо воплотились в XX веке («А мысли – клад, но веку испокон // В соседстве с кладом прячется дракон»)?..
М. Х.

Категория: Экзамены Притча Руми

Смотрите также:

Состязание между ромеями и китайцами

Притча Руми «Состязание между ромеями и китайцами»

Царь Соломон и удод

Притча Руми «Царь Соломон и удод»