Просьба попугая

На каменной башне у самой реки
Муж некий от жажды страдал и тоски.

С той башни высокой не мог он спуститься,
Чтоб влаги живительной вдоволь напиться.

Вдруг камешек в реку он сбросил ногой —
И всплеск он услышал, душе дорогой:

То отклик взошел от волнистого круга,
Как будто призыв ненаглядного Друга.

Чтоб снова услышать ту ноту одну,
Он камень побольше обрушил в волну, —

И слышит вопрос: «Как ты сам полагаешь,
Зачем эти камни ты с башни свергаешь?»

Ответил он: «Звук этот радует слух,
От плеска воды оживает мой дух:

Он мертвому – Дня Воскресенья труба,
Он – весть о свободе для слуха раба.

Я им, словно нива низвергшимся ливнем
Иль нищий дождем золотым – осчастливлен.

Едва только камень я с башни швырну,
Как делаю ближе речную волну:

Все ниже и ниже становится башня,
Я ближусь к воде – моей цели всегдашней!..»

...Как башня, до туч ты вознесся гордыней —
По камню начни разрушать ее ныне:

Едва ли дотянешься ты головой
Из выси надменной до влаги живой.

Смиренье, молитва, полночное бденье —
Грехов разрушенье, камней тех паденье:

Ломай же преграду, что нам не дает
Коснуться потока Божественных вод.

Блажен, кто последние выломал камни —
И черпает Вечность своими руками!..

Притча сопоставляет между собой три основные реалии суфийского учения: «влагу живительную» – благодатный «поток Аллаха» («ненаглядного Друга»), способный насытить духовную жажду; самого человека – искателя Истины, который «от жажды страдал»; и, наконец, «каменную башню» эгоизма, стоящую преградой на пути верующего ко «влаге живительной». «Камнями», отрываемыми от «башни» и бросаемыми в «волну», являются побежденные страсти и эгоистические желания, а средством такого постоянного «уменьшения башни» – «смиренье, молитва, полночное бденье». Притча учит не отчаиваться в достижении цели: каждый «камень», сброшенный адептом суфизма с «башни», приближает его к «волне».
Д. Щ.
***

Здесь описаны четыре состояния духа, каждое из которых соответствует высоте «башни» эгоизма, отделяющей человека от Источника жизни («реки»). Первое из этих состояний – духовная смерть («он мертвому – Дня Воскресенья труба»). Второе – ощущение огромной жажды, внутренней «иссушенности», когда человек уподобляется «ниве» в ожидании «ливня». Находящийся в третьем состоянии – уже «живой человек», но постоянно нуждающийся в посторонней помощи, «нищий», мечтающий о «дожде золотом». Наконец, в четвертом состоянии находятся те, кому уже немного осталось до «цели» – освобождения из-под власти эгоистического начала («весть о свободе для слуха раба»). Также и призыв Истины («всплеск») по-разному воспринимается людьми, пребывающими в описанных состояниях. Для «мертвых» призыв свыше звучит как «труба» Ангела перед Страшным судом, резко пробуждающая от смертного сна. Для «внутренне иссушенных» Голос Божий подобен отдаленному грому («радует слух»), предвещая обильный «ливень» благодати. Для «нищих» этот небесный Зов есть утоление их «духовного голода». Для тех же, чей «срок порабощенья» (зависимость от низшего эго) подходит к концу, вышняя Весть звучит как обещание скорого духовного освобождения.
М. Х.

Категория: Притча Руми Достойные мюриды

Смотрите также:

Раб Сонкур

Притча Руми «Раб Сонкур»

Сторож и пьяница

Притча Руми «Сторож и пьяница»