Ответ ювелира

Однажды в полдень с пожеланьем мира
Старик-сосед явился к ювелиру:

«Возьму на время у тебя весы я —
Хочу крупинки взвесить золотые!»

А тот: «Увы, я сита не припас,
К тому же нет и веника у нас!»

«Причем тут веник и причем тут сито?
Прошу весы! Ведь вот они, весы-то!»

А тот опять: «Послушай, я не лгу,
Ни веник дать, ни сито не могу!»

Старик ему: «Я вижу, слух твой плох:
Прошу весы! Давно ли ты оглох?!»

Тут ювелир сказал ему со вздохом:
«Нет, я не глух, но ты-то видишь плохо,

Трясутся руки, шаг неверен твой,
И вешать золото – тебе впервой.

Захочешь взвесить – и в вечерней мгле
Раскатятся крупинки по земле.

Назавтра станешь ты искать весь день их,
Потом придешь и скажешь: „Нужен веник:

С земли крупинки я собрал не все ведь!“
Потом заглянешь снова, чтоб просеять

Сквозь сито собранный тобою прах...
Как видишь, я знаток в таких делах,

Мне сразу ясен всех событий ход,
Едва такой, как ты, ко мне войдет!

Пойди, отец, соседа попроси:
Он веник даст, и сито, и весы...»

Притча изображает отношения между суфийским наставником и его начинающим учеником. Зная «ветхость» представлений ученика, его неспособность к правильным восприятиям и действиям («Трясутся руки, шаг неверен твой, // И вешать золото – тебе впервой»), мастер не идет у него на поводу, но, предугадывая пагубность его желаний, старается позитивно повлиять на его сознание.
Д. Щ.
***

Согласно словам: «Мне сразу ясен всех событий ход», перед нами в образе ювелира выступает суфийский мудрец, прозревающий суть вещей. Явно также, что общается он с потенциальным учеником, стараясь наставить его. Почему же в таком случае последний именуется в притче «стариком» и «отцом»? Очевидно, Руми хочет подчеркнуть, что внутренне учитель «моложе» своего собеседника, поскольку духовный расцвет влечет за собой постоянное внутреннее обновление, дарует непреходящую «молодость». И, напротив, угасание духовной жизни ведет к обветшанию всего человеческого естества, образно говоря, – к «внутреннему старению». Вот почему нередко приходится наблюдать и старцев, юных душою, и не по возрасту «состарившихся» юношей. Возвращаясь к «старику» из притчи, мы должны констатировать, что в своем «обветшалом» состоянии он не готов стать учеником суфийского мастера (который, кстати, в суфийской образности нередко предстает как «ювелир» – «знаток драгоценностей»), и тот поэтому, отказываясь что-либо «одолжить» ему, отсылает его к своему «соседу». Под «соседом» суфия-ювелира подразумевается, конечно же, «сосед» по роду занятий, т. е. – по духовным наукам, который, в отличие от суфийского наставника, берется обучать каждого: это – ортодоксальный мусульманский учитель. Следовательно, потенциального ученика, не готового ступить на путь тариката (суфийского подвижничества), мастер направляет на путь шариата (обрядово-догматического образа жизни), на котором возможно хотя бы частичное пробуждение («омоложение») его души. Лишь после этого ученик может оказаться способным не рассыпать свои «крупинки золотые», т. е. реально воспользоваться своими драгоценными духовными потенциями («взвесить», т. е. познать их, и не «раскатить по земле», т. е. не упустить).
М. Х.

Категория: Притча Руми Суфийская притча

Смотрите также:

Парфюмер и попугай

Притча Руми «Парфюмер и попугай»

Пахарь и лев

Притча Руми «Пахарь и лев»