Сон с продолжением (Сказочная повесть)

Сон продолжает продолжаться…

Дворцовые часы пробили полдень, когда на городской площади появилась никому не знакомая девочка в сопровождении молодого офицера.

Казалось, ничто не нарушило обычную жизнь Джоконды: лавки в торговых рядах, как и раньше, одна за другой закрывались на обеденный перерыв. Редкие в этот час прохожие торопились кто куда по своим делам. Не было слышно ни смеха, ни песен, ни даже обычных человеческих разговоров…

Слуги и стражники Мышиного короля стали хозяевами города. Их нелегко было обнаружить: они скрывались среди серых сучьев голых деревьев, как бы сливаясь с ними, на выступах здания ратуши, на черепичных крышах домов. Однако, приглядевшись, можно было заметить их хищные глазки, словно просверливавшие все кругом.

— Ты видишь, сколько их? Повсюду… Ты видишь, Мило?

— Вижу… Но мы не должны выдать себя!

— Куда мы идем?

— Мне надо встретить хоть одного знакомого человека! — ответил Мило, вглядываясь в лица редких прохожих.

Из переулка на площадь въехала повозка с корзинами овощей и фруктов. Старая торговка подгоняла унылого, задумчивого мула. При каждом ударе он презрительно косил глазом на торговку, словно она была назойливой мухой.

Внезапно послышался недобрый шум крыльев и зловещее поскрипывание: со всех сторон, как на приманку, стали слетаться мыши. Они набросились на повозку, в одно мгновение очистили ее и столь же внезапно исчезли…

Мило и Люба, притаившись за утлом, наблюдали все это.

Послышалась сухая барабанная дробь… К центру площади направлялся взвод солдат. Они маршировали молча, с безразличными, окаменевшими лицами.

Только барабанщик старался вовсю. Странное зрелище представлял собой этот взвод: ни у одного солдата не было оружия.

— Это мои друзья! — воскликнул Мило. — Я командовал ими. Подожди меня здесь…

С этими словами он пристроился к солдатам и, прошагав немного, тихо обратился к своему соседу:

— Поль! А Поль! Это я… Твой капитан Мило! Я вернулся…

Солдат Поль не ответил: быть может, барабанная дробь заглушила голос Мило.

Тогда он погромче обратился к другому солдату:

— Жан! А Жан! Как поживаешь? Как твоя жена, дети? Они выросли? Неужели ты не помнишь меня? Я Мило… Ваш капитан Мило!

Солдат Жан не ответил.

Тогда Мило попытался заговорить с солдатом, который замыкал строй:

— Жак! А Жак! Что стало со всеми вами? Почему не узнаете меня?

— Я сразу узнал тебя, капитан! — ответил солдат Жак, не поворачивая головы.

— Правда? Узнал? Это прекрасно! Я вернулся к вам, Жак… А где ваше оружие?

— Теперь мы безоружны, — ответил солдат, безразлично глядя в спину идущего впереди. — У нас отняли наши ружья и клинки. Они сданы в арсенал, как в архив… Их стерегут стражники Мышиного короля.

— Как вы могли позволить… разоружить себя? Вы же солдаты! — гневно закипая, изумился Мило.

— Какие мы солдаты? Нам оставили только форму и этого барабанщика! — грустно процедил солдат Жак. — Сам Николас приказал нам сложить оружие. Он ведь был нашим командующим!

— Куда вы держите путь? — поинтересовался Мило.

— Никуда! — ответил солдат. — С утра до вечера нас гоняют по городу… для того, чтобы мы были на виду. Мыши хотят видеть, что мы против них ничего не замышляем. Они наблюдают за нами. Так что лучше отстань от нас, пока тебя не заметили!

— Слушай, Жак! — сказал Мило, ни на шаг не отставая от строя. — Скажи всем своим друзьям, что капитан Мило вернулся и опять будет с вами. Вы получите обратно свои клинки и ружья. И вновь станете благородными воинами! Запомни, что я сказал… Мило отстал от строя и некоторое время постоял в раздумье, провожая взглядом солдат. Потом повернул назад и торопливо зашагал туда, где его ждала Люба.

— Я боялась, что ты не вернешься! — сказала она. И облегченно вздохнула.

— Как ты могла так подумать! — ответил Мило. Он достал одну коробочку с волшебным кольцом: — Твое кольцо должно быть с тобой! Возьми его… На всякий случай. А теперь пойдем…

Вскоре они очутились возле лавки сапожника. Тот сидел на пороге и тачал сапоги.

— Гастон! — окликнул его Мило. — Подними голову и взгляни на меня!

— Проходи… проходи, голубчик, — не поднимая головы, ответил сапожник.

— Гастон! Это я, Мило… Капитан Мило! Ты забыл меня? Не я ли заказывал у тебя пару офицерских сапог?

— Ничего не хочу помнить… Не мешай мне! — послышалось в ответ.

— Гастон! Ответь мне только на один вопрос: где найти мою Парлипа? Танцовщицу Парлипа! Ты смастерил… нет, верней сказать, сотворил для нее не одну пару балетных туфелек! Где мне ее искать?

Сапожник склонил голову еще ниже. И еле слышно произнес:

— Она заточена в замке. У нее теперь деревянные ноги. Больше я ничего не знаю… Иди!

— Деревянные ноги? — в ужасе повторил Мило.

— Я сказал тебе: иди! И ни о чем меня больше не спрашивай… За нами могут следить!

— Деревянные ноги?! — прошептал Мило в отчаянии. — У моей Парлипа деревянные ноги… Что это значит?

— Если он превратил тебя в Щелкунчика, он мог заколдовать и твою невесту. Сделать ей деревянные ноги, чтобы она уж никогда больше не танцевала…— робко предположила Люба.

Мило мигом преобразился: от растерянности и следа не осталось, жаждой мщения озарилось лицо.

— О!.. Они мне заплатят за это! Правда на моей стороне! А раз так…

— Куда ты собрался идти? — прошептала Люба испуганно.

— Мы должны пробраться в замок! Немедленно! И он устремился вперед, увлекая за собой свою верную спутницу…

Под самой крышей одинокой башни старинного замка томилась Парлида.

Горестно откинувшись на гнутую спинку кресла, она сидела в тяжелом парчовом платье, подол которого доставал до самого пола. А перед нею был стол, заставленный такими яствами, будто все происходило в королевстве Сластей. Во взгляде пленницы не было надежды ожидания… И даже отчаяния не было: взгляд ее остановился, остекленел.

До ее слуха донеслись тяжелые шаги — кто-то приближался к темнице. Щелкнул затвор с наружной стороны кованой двери.

Парлипа вздрогнула. Тени под глазами сгустились, по телу пробежала нервная дрожь.

Дверь отворилась — и в комнату, грузно ступая, вошел Николас. Рыжие дремучие брови нависли над его глазками. Взгляд блуждал… Пальцы теребили янтарные четки. На плече у него уверенно, как на троне, примостилась жирная летучая мышь. На ее узкой вытянутой головке сверкала драгоценными камешками микрокорона.

— Мы решили навестить тебя, очаровательная Парлипа! Мы хотели узнать, не отказалась ли ты от своего неразумного решения? — прохрипел Николас.

Пленница не смотрела на него.

Мышиный король на плече Николаса заерзал, сверкнул острыми глазками и издал пронзительный писк. Ему не понравилось молчание Парлипа.

— Я на тебя не обижаюсь! — вкрадчиво продолжал Николас. — Но, поверь, я сделал все возможное для того, чтобы ты могла полюбить меня…

— Вы лишили меня всего, что я имела, — глухо ответила Парлипа.

— Ты говоришь о Мило? — усмехнулся колдун. — Но я должен был убрать его со своей дороги! Он хотел на тебе жениться… А я полюбил тебя — и мы с его величеством Мышиным королем превратили Мило в деревянную куклу. Любовь не выбирает средств в борьбеЕсли это пылкая любовь… Такая, как у меня! Когда мы объявим о нашей свадьбе? Когда?!

— На следующий день после «никогда»…

Мышиный король возмущенно зашуршал крыльями. Лицо Николаса побагровело… Но он сдержал себя.

— Надеюсь, ты понимаешь, что в нашей власти заставить тебя, — произнес он, не повышая голоса. — Мы, кажется, уже доказали тебе, на что способны! Или этого еще мало?

Николас нагнулся и резким движением приподнял подол парчового платья Парлипа, приоткрыв ноги танцовщицы.

Парлипа медленно, тяжко поднялась и гордо выпрямилась перед колдуном, покачиваясь на своих деревянных ногах. Лицо ее выражало отчаянную решимость.

— Вы лишили меня моего любимого. Вы лишили меня ног… Вы убили во мне балерину! Но вы ничего не добились этим… Ничего! — Голос ее срывался от ненависти и отвращения. — Вы можете превратить меня всю в деревяшку, как сделали это с Мило. Всю с головы до ног! Я готова на это… Превращайте! Ну…

Скорее… Скорее! Неужели вам не надоело слушать то, что я повторяю изо дня в день? Я не буду твоей женой, Николас. Никогда. Более чем никогда! Вы… вы…

У Парлипа перехватило дыхание.

— Я могу превратить тебя во что угодно! — усмехнулся колдун. — Но ты мне нужна живая, а не мертвая! Если дашь согласие выйти за меня замуж, ты опять будешь танцевать, как прежде. Как в пору, когда столь неразумно полюбила своего капитана Мило. И даже лучше!

— Я не переставала любить его, — сказала Парлипа. — И не перестану! А тебя я ненавижу вместе с твоим мышиным покровителем. Что может быть отвратительнее мышей и крыс?!

Жирный король с узкой вытянутой головкой, сидевший на плече, как на троне, опять зашуршал крыльями и издал пронзительный писк.

Николас властно поднял руку:

— Хватит! Довольно… Я не позволю больше оскорблять слух его величества! Но я еще вернусь… И мы поговорим о дне нашей свадьбы. Моему терпению нет предела!

— И жестокости тоже! — глухо произнесла пленница.

Хлопнула кованая дверь; угрожающе звякнул засов. Парлипа опустилась в кресло и вытянула перед собой ноги, которые казались ей чужими и мертвыми.

Она не знала… Она представить себе не могла, что Мило и Люба уже карабкались вверх по стене одинокой башни, цепляясь за плети дикого винограда. Их целью было двустворчатое окно под самой крышей.

На бархатной подушке с золотыми кистями, ничего не подозревая, крепко спал Мышиный король. Две летучие мыши сторожили его золотую микрокорону.

А на втором этаже замка при свечах и жарко пылающем камине колдун Николас играл в карты со своей старухой матерью.

— Проклятая девчонка! Она ненавидит меня…— Николас бросил на стол карты и откинулся в кресле.

— Ты говоришь о той несчастной девушке, которую держишь взаперти? — спросила старуха.

— Она сама сделала себя несчастной! Согласись, если она выйдет за меня замуж, то мгновенно станет первой дамой Джоконды!

— Какой Джоконды? — вздохнула старуха, собирая карты. — Это уже не Джоконда! Я твоя мать, и я могу говорить тебе правду. Имею право! Ты, Николас, сошел с ума…

— Я заставлю ее согласиться! — упрямо пробормотал Николас. — Мы сломим ее упорство. Я добьюсь своего!

— Боюсь за тебя, Николас…— произнесла старуха. — Ты стал колдуном. Злым колдуном! А ведь я помню тебя добрым, порядочным человеком. Я не могу не любить тебя, потому что ты сын мой. Но одобрять твои поступки я не обязана…

— Да, я стал колдуном! — вскипел Николас. — Я могу и тебя превратить во что угодно!

— Ты не посмеешь этого сделать…

Николас усмехнулся:

— Хочешь, попробую? Ну, во что превратить? Говори!

— Не смей! Я запрещаю тебе…— вскричала старуха.

— Посмею! — упрямо сказал колдун.

— Я не за себя боюсь. Не за себя… Но пойми: поднявший руку на мать не может иметь прощения. Я за тебя боюсь, сын мой!

— Не бойся за меня! Я просто хочу показать тебе свою силу. Хочу доказать… Чтобы ты мной гордилась! Хочешь, я превращу тебя в бабочку? Это не так страшно… В красивую бабочку!

Старуха в ужасе попятилась:

— Сын! Я боюсь за тебя… Тебе не будет прощения!

Николас уже ничего не слышал — он колдовал.

— В бабочку! В бабочку! Я превращу тебя в бабочку… Мама! Ты бабочка… Бабочка! — завопил он истошным голосом и взмахнул руками перед лицом матери.

В тот же миг старуха исчезла, а бабочка, крылья которой напоминали мраморные разводы, бесшумно запорхала по комнате.

Николас молча наблюдал за беспечным полетом бабочки… Пока она не наткнулась на пламя свечи, не вспыхнула и не упала на стол. Только тогда он опомнился и устало опустился на стул, шепча как бы про себя:

— Прости, мама… Я пошутил… Теперь я сирота… Я сам сделал себя сиротой.

Слеза покатилась по щеке и исчезла, затерялась в его рыжих дремучих усах.

Хоть Николас и был колдуном, он так же, как и Мышиный король, беззаботно спавший на своей бархатной подушке, не подозревал, что в это самое время Мило и Люба уверенно приближались к своей цели.

Иногда Любе становилось страшно. Ей казалось, что она того гляди сорвется и разобьется у подножия башни. Ей хотелось проснуться, потому что она понимала, что все это происходит во сне, который можно прервать. Но так только казалось… Сон упрямо не прерывался. И она была благодарна ему!

Двустворчатое окно одинокой башни было уже совсем близко. Еще несколько усилий — и Люба увидит бедную Парлипа…

Дорога спасителей никогда не бывает легкой.

Мило и Люба, изнемогая от напряжения, вскарабкались на подоконник и проникли в комнату, где томилась Парлипа.

Пленница, услышав шум, не открыла глаза: она ждала любых козней и утратила способность откликаться на них.

— Что с ней? Она жива? — воскликнул Мило, обращаясь к Любе, словно та могла ответить на этот вопрос.

Тогда пленница приоткрыла глаза… Вновь закрыла и сильно протерла руками: она не поверила тому, что увидела. Потом тихо проговорила:

— Мило… Это ты?

— Это я! — торжествующе подтвердил он.

— Я верила, что ты вернешься… чтобы спасти меня… Я ждала тебя… Столько лет прошло!

Слезы радости двумя ручейками катились по ее бледным щекам.

— Парлипа! Дай мне обнять тебя, как преждеМило бросился к своей невесте и поднял ее на руки. А когда опустил ее на пол, то заметил, что Парлипа не в состоянии двинуться. Она виновато и стыдливо взглянула на жениха, закрыла лицо руками.

— Что они с тобой сделали? — закричал Мило.

— У меня… не мои ноги, — ответила Парлипа. — Они чужие… Они, деревянные.

— Ну, что же? Пусть! Ты мне и такая нужна…

Мило упал на колени, стал осыпать поцелуями ее деревянные ноги.

И тут произошло чудо! Да, чудо из чудес… Ноги ожили! Конечно, Парлипа первой почувствовала это. Она сделала несколько неуверенных шагов. Потом пошла смелее, смелее… Попробовала присесть. И это удалось ей.

Будто страшась ошибиться, она приподняла парчовый подол. И все трое увидели не мертвые, не деревянные… а живые ноги. Те самые, которые привыкли кружиться в танце!

Парлипа, словно все еще сомневаясь, сделала несколько осторожных танцевальных па. Потом закружилась уверенней… И внезапно, прервав танец, упала в объятия Мило.

— Любимый мой… Ты меня спас!

— Это чудо! Чудо! — повторял Мило, прижимая ее к сердцу.

— Нет… не чудо! — возразила ему Парлипа. — Твоя любовь оказалась сильней колдовства. Ты сказал, что я любая нужна тебе. Даже с мертвыми ногами, даже с деревянными! Ты поцеловал их — и колдовство разлетелось в прах.

Тут только Парлипа заметила Любу.

— Кто эта девочка? — спросила она.

Мило подвел Любу к ней.

— Это моя маленькая, но смелая подруга, — сказал он. — Она спасла меня, вернула к жизни, и мы вместе примчались к тебе на помощь.

— Я так благодарна… вам обоим! — стесняясь и потому на миг отвернувшись в сторону, прошептала Парлипа.

Мило внезапно стал очень серьезным. Даже строгим.

— Надо немедленно выбраться отсюда! И кажется, пора надеть перстни…

Мило и Люба достали из карманов свои холодильнички. И надели волшебные кольца.

— Теперь — за мной!.. — по-офицерски скомандовал Мило. И подошел к двери.

— Она заперта снаружи, — предупредила Парлипа.

Мило дотронулся перстнем до дверной ручки. И где-то там, снаружи, с грохотом отвалился громоздкий засов. Дверь бесшумно отворилась…

Мило кивнул… И все трое бесстрашно устремились во тьму. Некоторое время они молча продвигались вперед, держась за руки.

— Стойте! — тихо сказал Мило. — Слышите?.. Откуда-то издалека донесся слабый крик. Это был призыв о помощи.

— Кто-то зовет нас, — сказал Мило. — Мы кому-то нужны…

Все трое замерли. Крик повторился.

— Вперед! — скомандовал Мило. — Нас ждут…

В конце коридора едва брезжил свет. Устремившись на него, как на маяк, храбрецы очутились перед клеткой, похожей на гигантскую мышеловку. За ее металлическими прутьями они увидели юношу… Это его голос, уже изнемогающий, звал их на помощь.

Парлипа бросилась к решетке:

— Натаниэль!

— Кто это? — спросил Мило.

— Натаниэль! Наш городской крысолов! И мышелов…

— Давно он здесь?

На вопрос ответил сам пленник, с трудом собрав силы:

— С тех пор, капитан, как мыши завладели страной и вас превратили в Щелкунчика!

— Натаниэль! Ты узнал меня? — спросила его Парлипа.

— Как же вас не узнать! — Натаниэль закашлялся и бессильно опустился на дно клетки. — Вы так танцевали в те золотые дни, когда танцы еще не были отменены и запрещены…

— У нас нет времени для воспоминаний! — строго вмешался Мило.

Он прикоснулся перстнем к дверце решетки — и она распахнулась. Натаниэль, качаясь, превозмогая свое бессилие, вышел на свободу. И протянул руки к Мило, желая обнять его. Но тот отстранился:

— И на это тоже нет времени… Надо торопиться! Ты, Натаниэль, знаешь, где расположены казармы?

— Конечно, знаю!

— Так вот…— Мило положил руку на плечо юноши. — Ты доберешься до казарм и передашь солдатам от моего имени, чтобы они спешили к арсеналу и вооружались. Ты поведешь их! Я назначаю тебя командиром! Нам нельзя терять ни минуты… Люба! Одолжи на время свой перстень Натаниэлю. Сейчас он ему нужнее…

Юноша надел на палец зеленый перстень, три раза глубоко вдохнул в себя воздух свободы — и сразу же, у всех на глазах силы вернулись к нему!

На раскиданных по столу игральных картах лежала с полуобгоревшими крыльями мертвая бабочка.

В канделябрах догорали свечи.

— Здесь никого нет… Пусто! — Люба, оглядываясь, прошлась по комнате.

— Нам нужно поскорей найти Мышиного короля и разделаться с ним! За все… за все с ним расплатиться! — торопил Мило. — Мой перстень понемножку начинает таять и терять свою волшебную силу…

— Смотри, Мило! Бабочка! Она попала в пламя и погибла…

Мило подошел к столу и дотронулся перстнем до мертвой бабочки.

— Вы спасли меня…— раздался негромкий и хриплый старческий голос.

На столе сидела мать Николаса. — Спасибо вам… Хотя, по чести сказать, я не хотела воскресать и видеть то, что видеть невыносимо. — Она изумленно разглядывала своих спасителей:— Кто вы такие? Хотя вас…— она обратилась к Мило, — я где-то встречала.

— Вы должны меня знать, сударыня! — ответил Мило. — Я был офицером войск Джоконды, пока ваш сын… не превратил меня в деревяшку.

— Но вы… я вижу, и сейчас офицер!

— Сейчас — да… Так же, как и вы теперь — опять вы!

— Мой сын лишился разума! — сообщила старуха, слезая со стола. — Подумать только: родную мать превратил в бабочку и мертвой бросил на этом столе! Такого я никак не ожидала… Но мать всегда остается матерью… И поэтому прошу вас, заклинаю: освободите сына моего от злобных чар коронованного мышиного чудовища! И вас прошу…— обратилась она к Любе и Парлипа. — Вы кто?

— Меня зовут Парлипа! — представилась балерина.

— Парлипа! — воскликнула старуха. — Балерина Парлипа? Это на вас задумал жениться мой дурак?

— Да. Но я не люблю его и никогда бы не вышла за него замуж. Я невеста Мило!

— Мой сын вам не пара, — согласилась старуха. — Николас был обручен с королевой Сластей, но обманул ее. Это так непорядочно. Хотя Николас, в сущности, не виноват: он сам оказался жертвой Мышиного короля! — Подумав, она добавила: — Для матери ее сын никогда не может быть… виноватым. Даже если по его милости она обожгла себе крылья. И если даже вовсе сгорела на огне… по его воле…

— Где нам искать Мышиного короля? — нетерпеливо прервал ее Мило.

— Идемте…— сказала старуха. — Идемте, я знаю, где они могут быть!

Старуха подошла к стенному шкафу с книгами, вынула несколько томов сказок… и нажала на кнопку. Стена стала раздвигаться, разъезжаться в разные стороны, открывая потайной вход.

Все устремились туда.

В полутемном зале, на стенах которого висели старинные ружья, пищали и копья, возле двери в спальню Мышиного короля, опираясь на длинный изогнутый меч, стоял Николас.

— Как ты появился здесь? И что тебе надо? — зарычал он, увидев Мило.

— Мне нужен Мышиный король! А с тобой потом у нас будет особый разговор…

Колдун зловеще захохотал:

— У тебя, однако, скромные желания!

— Отойди от двери, — потребовал Мило.

— Изволишь шутить?

Николас занес над головой Мило свой изогнутый меч.

— Не больше, чем ты! — бесстрашно ответил Мило. И поднял руку с перстнем.

Обломки меча со звоном упали на каменный пол.

Мышиный король проснулся от шума и звона за дверью. Он прислушался…

Летучие мыши следили за своим господином, лениво шевеля крыльями. Мышиный король напрягся, насторожился, стал испуганно озираться по сторонам. И, неожиданно подав команду телохранителям, сам расправил крылья и вылетел в раскрытое окно. Телохранители зашуршали крыльями и устремились за ним…

Мило, а за ним Люба и Парлипа ворвались в дворцовую комнату. Она была пуста.

А за порогом спальни Николас рыдал на груди своей матери:

— Я ничего больше не могу! Я потерял волшебную силу… Я — никто!

— Но ко мне вернулся прежний Николас…— утешала его мать. — Вернулся мой добрый сын…

Она гладила его по голове, как это бывало в прежние годы.

Мило подтянулся на руках и взобрался на подоконник. Ветер сразу же схватился за его волосы и растрепал их.

— Не оставляй нас здесь! — взмолилась Парлипа.

— Возьми нас с собой! — умоляла Люба. — Возьми… Тебя могут ранить

— и мы должны быть рядом… К тому же…

— Мы боимся остаться без тебя! — призналась Парлипа, угадав ее мысль.

Мило принял решение и, молча подав руки девушкам, втянул их на подоконник. Ветер, словно бы дождавшись этого, стал трепать их платья.

— Мило! Смотри, смотри! — закричала Люба, задрав голову.

К замку медленно и грозно, заслоняя собою небо, направлялась серо-черная туча мышей. Шуршали крылья… Доносился зловещий писк. Впереди летел сам Мышиный король.

Мило соскочил с подоконника, помог девушкам спрыгнуть вниз и быстро захлопнул окно.

— За мной! Скорее! — скомандовал он. Не успели все трое выбежать из спальни, как окно с треском распахнулось, и летучие мыши тучей, наталкиваясь друг на друга, ворвались в комнату и, заполнив ее, устремились дальше через дверь, разлетаясь по всему замку.

А внизу, во дворе, уже начали бой с мышами солдаты, которых привел

Натаниэль, знаменитый городской крысолов и мышелов. Сражаться с мышами было его призванием.

Волшебный перстень делал Натаниэля неуязвимым, а от прикосновения его сабли враги не просто падали замертво, а исчезали, будто их вовсе не было. Битва шла и в самом замке. Ледяной перстень на пальце Мило, хоть и начал подтаивать, но пока еще исполнял свои обязанности: летучие мыши, приблизившись к нему, исчезали.

Испуганный Николас, забравшись под стол, наблюдал за сражением, прикрывшись скатертью. Зато его старуха мать, Люба и Парлипа, вооружившись каминными щипцами и кочергами, дрались, как настоящие бойцы.

Мышиный король ринулся было на Мило, чтобы вцепиться острыми хищными лапками в густые волосы офицера и укусить ядовитыми зубками его в нос… Но тут ворвался Натаниэль со своими друзьями-солдатами. Мышиный король передумал, изменил курс — бросился на крысолова и мышелова, который считался главным врагом всего мышиного племени.

Натаниэль попробовал ткнуть короля своей саблей, но тот увернулся. Перстень вдруг поплыл по пальцу Натаниэля и стек на пол холодной струйкой.

— Натаниэль, берегись! Перстень растаял! — успела крикнуть Люба, которая следила за своим волшебным кольцом. — Мило! Где же ты?

— И я без перстня! — успел крикнуть Мило. — Мой тоже растаял!

Недолго думая, Люба нагнулась, сняла с ноги туфлю, прицелилась и швырнула ее в Мышиного короля. Башмак угодил прямо в микрокорону… она слетела с узкой вытянутой головки короля и зазвенела, покатилась по полу. Король тут же превратился в жалкую серую мышку. И пустился наутек… Заметив исчезновение своего повелителя, летучие мыши начали, как по команде, покидать сквозь окно поле битвы.

Мило подозвал к себе Натаниэля:

— Прошу тебя, друг: выведи Любу в сад. Там есть пруд, возле которого ее будут ждать…

— Кто меня ждет? — удивилась Люба.

— Ты обещала слушаться меня! — строго сказал Мило.

Люба покорно опустила голову.

Из-за куста вышел тощий, облезлый кот. Видно, он долго просидел где-то в подполье, прячась от летучих мышей. Теперь он чувствовал себя в безопасности. Потянулся, расправил усы. Откуда ни возьмись выскочила маленькая серая мышка. Увидев кота, она присела и закрылась лапками, полагая, что кот ее не заметит. Но он заметил! И не раздумывал долго, как ему поступить… Так пропал Мышиный король, которого Люба в бою лишила волшебной короны.

И сразу же ясные лучи солнца озарили окрестность. Осмелели, стали пробовать свои голоса птицы. Ожил сад: набухли почки на ветвях и лопнули, как бы освобождая из плена зеленые листочки. С цветка на цветок стали перелетать бабочки. Зажужжали трудолюбивые пчелы.

Люба и Натаниэль подошли к пруду.

— Смотри, что у меня есть! — загадочно улыбаясь, сказала Люба и разжала кулак. На ее ладони блеснула маленькая золотая корона.

— Ты победила Мышиного короля! — сказал Натаниэль.

Люба рассмеялась:

— Ты видел, как я сшибла у него с головы эту корону… своей туфлей? И как он превратился в жалкую мышку?

Она хотела еще что-то сказать, но умолкла. Ей навстречу шагнул из камышей белый, словно вылепленный из снега, журавль… Люба поняла: он прилетел за ней. Она должна покинуть Джоконду!

 


Еще сказки


Все материалы, размещенные на сайте предоставлены пользователям исключительно в ознакомительных целях. Авторские права принадлежат их правообдадателям. Сообщить о нарушении администрации сайта.
–ейтинг@Mail.ru