Сон с продолжением (Сказочная повесть)

Люба любила спать. По вечерам ее не надо было, как других детей, просить и уговаривать: в десять часов вечера она уже была под одеялом. Стоило ей только положить голову на подушку, свернуться калачиком и закрыть глаза, как она проваливалась в сон. И могла спать сколько угодно! Рядом разговаривали, не умолкали радио и телевизор, но Люба не просыпалась. Даже старый будильник "Трезвон" должен был истратить весь свой завод для того, чтобы утром дозвониться до Любы и разбудить ее - такой был глубокий сон.

- Как ты можешь... так спать? - спрашивали у Любы.

- Мне снятся удивительные сны! - отвечала она.

И это была сущая правда.

Один из Любиных снов

Люба вышла на безлюдную городскую площадь, прошла мимо старинной башни с часами и свернула в такой же безлюдный переулок. Она остановилась возле тускло освещенной витрины небольшой лавчонки. Это была мастерская игрушек. За стеклом стояли и лежали, висели на гвоздиках и сидели в разных позах всевозможные куклы: роскошные принцессы с удивленно раскрытыми, немигающими голубыми глазами и ресницами неестественной длины; пастухи и пастушки в нарядных деревенских платьях; изящные танцовщицы в ярких шалях и с тамбуринами в руках; смуглые кавалеры в лакированных шляпах... Люба узнала и Красную Шапочку в окружении лесных гномов. Но больше всего ее внимание привлек солдат - деревянная кукла с крючковатым носом и тяжелой челюстью, занимавшей половину лица. Казалось, куклу за какую-то провинность поставили в угол - самый дальний угол витрины. Покрытая пылью, она выглядела печальной и одинокой.

Дверь в лавку была приоткрыта - и Люба увидела старого мастера игрушек в кожаном фартуке, который, сидя на табуретке, прикреплял к туловищу новой куклы голову, только что выточенную на верстаке. Толстая женщина сметала в совок стружки, пенившиеся у ног мастера.

- Когда ты только уберешь с витрины это страшилище! - услышала Люба голос женщины. - Твой Щелкунчик отпугивает от нас всех покупателей. Стоит на него взглянуть, так и не захочется войти в лавку...

- Не говори глупости, жена! - добродушно и вяло возразил мастер. - Ты же знаешь, что не я его делал. Щелкунчик достался мне по наследству от отца, а тому - от его отца, стало быть, от моего деда. А уж дед выпросил деревянного солдата у одного бродячего комедианта, который, в свою очередь, подобрал Щелкунчика в какой-то дальней стране... И вовсе он не страшилище! Это как на него посмотреть.

- Да что от него проку! - не унималась жена. - Разве лишь то, что он умеет щелкать орехи, когда их кладут ему в рот. Лучше бы ты выставил напоказ балерину! - И она указала на очаровательную куколку в розовой пачке, стоявшую на носках в открытой картонной коробке. - У нас сразу прибавилось бы покупателей! А твой Щелкунчик и даром никому не нужен...

- А ну-ка, Матильда, позови сюда девочку, что стоит на улице, возле нашей витрины! - неожиданно сказал мастер, заметивший Любу. - Ты меня слышишь? Позови да поскорей, пока она не ушла!

- Уж не думаешь ли ты, будто она купит у нас что-нибудь?

- Позови девочку... Пусть войдет! - уже не просто сказал, а приказал мастер.

- Девочка! Ты можешь зайти к нам... если тебе интересно! - выглянув за дверь, пригласила ворчливая жена мастера.

- Спасибо, - вежливо ответила девочка.

- Мой старик увидел тебя через стекло и хочет что-то сказать. Зайди к нам, если у тебя есть время и... деньги!

Последние слова жена мастера прошептала, пропуская девочку в лавку.

- Здравствуй! - обратился к Любе мастер, поднимаясь ей навстречу. - Я сразу заметил, что ты любишь играть в куклы. Как тебя зовут?

- Меня зовут Любой, но в куклы я уже не играю.

- Я понимаю: ты выросла из этого возраста. Но они тебе не могут не нравиться. Мне уже под восемьдесят, а я все еще не могу с ними расстаться: делаю их для продажи... и для себя тоже. Посмотри, сколько я их смастерил! А сколько продал за долгие годы... Не сосчитать! Разве могут кому-нибудь не понравиться эта принцесса Недотрога или Кот в сапогах? Послушай, девочка... Сегодня такой день, когда мы с женой обязательно должны подарить кому-нибудь куклу. Так уж у нас принято. Один раз в году и именно в этот день!

Жена мастера неодобрительно взглянула на мужа.

- Выбирай любую! - продолжал мастер.

- Пусть выберет... Пусть скажет, какая ей больше нравится! - с недобрым умыслом проворковала толстая Матильда.

- У меня нет денег... - тихо созналась Люба.

- Да на что нам твои деньги, если мы хотим даром отдать тебе любую из кукол! Которая тебе понравится... Такая у нас, стариков, примета! Выбирай не стесняйся, - весело предложил мастер.

Люба осмотрелась. На полках и на прилавке кукольных дел мастера был большой и заманчивый выбор.

Но Люба выбирала недолго.

- Можно взять ту, которая стоит... на витрине? В самом дальнем углу...

- О какой кукле ты говоришь? - будто не поняв, спросил мастер. И многозначительно взглянул на жену.

- Там... деревянный солдат, - нерешительно произнесла Люба.

- Тебе понравился Щелкунчик?

- Да.

- Разве ты не видишь... ничего лучшего? - с притворным удивлением спросила жена мастера.

- Можно взять Щелкунчика... если вам не жалко? - повторила Люба.

- Бери, девочка! Бери! - воскликнул мастер. И подмигнул жене. - С тобой он не будет так одинок. Бери нашего Щелкунчика! Ты сделала правильный выбор. Ни одна принцесса ему в подметки не годится!

Старик достал с витрины деревянную куклу, стер с нее пыль и протянул деревянного солдата Любе.

Жена мастера с хитрым одобрением взирала на мужа.

- Спасибо! - поблагодарила Люба и, прижав Щелкунчика к груди, вышла из лавки.

- Вот ты от него и избавилась! - сказал мастер жене. - А говорила, что он никому не нужен. Теперь уж его не вернешь! И у меня такое чувство, будто мы осиротели... Впрочем, Щелкунчик не прогадал! Чем весь день слушать, как ты его ругаешь, лучше подружиться с девочкой, которая разглядела его одиночество.

Толстуха Матильда молчала.

Люба проснулась. "Трезвон" не подавал голоса. На улице было еще темно. Люба зевнула, повернулась на другой бок и закрыла глаза... А сон продолжался.

Все еще прижимая к груди деревянную куклу, Люба прошла по длинному и темному, словно прорубленному меж домами переулку, свернула за угол и по узкой винтовой лесенке поднялась на последний этаж незнакомого дома. Остановилась перед покосившейся дверью. Подумала немного... И, толкнув дверь, шагнула через порог.

Луна, похожая на круглый сыр, разрезанный пополам, освещала внутренность чулана. Через окно открывался вид на ночной город.

Чулан был завален всякой рухлядью. В углу расположился полуразвалившийся сундук с медными углами. Разбитая глиняная утварь была свалена в кучу. В окно выглядывало чучело высокого белого журавля. Лунный свет заставил его стеклянные глаза блестеть так, словно журавль был живой.

Люба присела на старый сундук. Щелкунчик лежал у нее на коленях. Неизвестно почему Люба вдруг заплакала... Она достала из кармашка платок, чтоб утереть слезы. Крупная слеза, будто тяжелая капля с карниза, упала на лицо деревянного солдата;

Люба вытерла глаза и высморкалась. Внезапно в тишине послышался слабый голос:

- Было бы хорошо, если б ты вытерла и мое лицо!

Люба в изумлении оглянулась:

- Кто бы это мог быть?

- Я здесь... Я у тебя на коленях! - произнес тот же голос.

Люба вскочила и испуганно попятилась к двери. Кукла упала.

- Не уходи, - жалобно попросил ее тихий голос. - Погоди, Люба... Пожалуйста, не уходи. Не бросай меня одного!

Девочка остановилась. Да, несомненно, это был голос деревянного солдата.

- Ты боишься меня? Ты думаешь, я причиню те-бе зло?

Люба молчала. Она никогда не видела кукол, произносящих слова вот так, по-настоящему.

- Подойди... и поговори со мной, - попросил Щелкунчик. - Очень странно, что ты не отвечаешь! Выходит, я умею говорить, а ты... не умеешь?

- Кто ты? - осторожно поинтересовалась Люба.

- Я? Щелкунчик... Щелкаю грецкие орехи, когда их кладут мне в рот. Но я не всегда был Щелкунчиком. Когда-то, очень давно, я был молодым человеком... солдатом. А потом офицером! Меня звали Мило. Это было очень... очень давно. Вечность тому назад! Не бойся меня.

Люба поняла, что ей ничего не грозит, и подошла поближе. Щелкунчик все еще лежал на полу. Она подняла его и усадила на скамеечку.

- Я тебя... уже не боюсь. Но я никогда не видела говорящих Щелкунчиков!

- Понимаю, - отозвался деревянный солдат. - Но поверь: я могу беседовать только с тобой... По-этому не оставляй меня!

- Ты говоришь, что был когда-то солдатом и тебя звали Мило... А потом даже был офицером?.. Но как же ты стал Щелкунчиком?

- Это печальная история, - не сразу отозвалась кукла.

- Расскажи мне ее! Я люблю грустные истории...

- Их легко слушать. Но трудно быть их участником.

- Да, конечно... Но расскажи мне.

- Хорошо! - согласился Щелкунчик. - Слушай... Когда-то я жил в счастливой стране, которая называлась Джокондой. Этой страны нет ни на одной карте, но она находится сразу же за Снежным королевством и королевством Сластей.

- Разве есть такие государства? - удивилась Люба.

- Я никогда не вру! - обиделся Щелкунчик, - Все это чистая правда. Как и то, что я сейчас с тобой разговариваю... Так вот, если хочешь слушать, не перебивай меня!

- Я слушаю...

- Нашей Джокондой управлял простой, веселый человек, которого все звали просто по имени - Николас. Он был обручен с королевой Сладкоежкой Второй из королевства Сластей, потому что сам с малолетства был страшным сластеной.

- Вроде меня!

- Ты вновь перебила... - рассердился Щелкунчик. - Я же просил не перебивать! А то запутаюсь, все забуду. Ведь это было давно!..

- Прости, Мило! - извинилась Люба. - Я буду молчать.

Собравшись с мыслями, он продолжал:

- Так вот, однажды на Джоконду напало полчище Мышиного короля. Мы храбро сражались, но их было больше - и они победили. Потерпев то ужасное поражение, Николас сдался на милость мышам и стал служить их Мышиному королю. Обладая злой колдовской силой, Мышиный король превратил и слабовольного Николаса в колдуна. Но при этом... лишил его памяти. Николас забыл про свою невесту Сладкоежку Вторую и решил вдруг жениться на молодой танцовщице, которая его совсем не любила. Та девушка, которую звали Парлипа, как в это ни трудно поверить... любила меня.

- Любила Щелкунчика? - воскликнула Люба, не понимая, что удивлением своим обижает рассказчика.

Щелкунчик прервал свою историю и сердито взглянул на Любу:

- Да... Она любила меня! Но при чем тут Щелкунчик? Я же в то время был уже капитаном войск Джоконды, молодым... и весьма симпатичным человеком.

- Извини, - попросила Люба. - Я не хотела тебя обидеть.

- Я и не обижаюсь, - ответил Щелкунчик.

- А что же случилось дальше?

- Николас захотел от меня отделаться. Чтобы я не помешал ему жениться на Парлипа!.. Он превратил офицера в уродливого деревянного солдата. В куклу! Куклу вывезли за город и выбросили в канаву. Там меня и подобрал бродячий комедиант. Долгое время блуждали мы с ним по свету...

- И ты все время молчал?

- Я никогда не молчал. Я всегда разговаривал! - с чувством собственного достоинства произнес Щелкунчик. - Но никто не мог услышать меня. Это было частью коварного колдовства. Никто не мог услышать, кроме ребенка, который бы пожалел меня... Заметил и пожалел! На меня должна была упасть тяжелая, горючая слеза... Но дети не плакали надо мной. Они смеялись! И вот сегодня впервые такая слеза упала...

- Ты думаешь, что я тот самый ребенок? - спросила Люба.

- Очевидно, - ответил Щелкунчик. - Ведь ты же услышала меня! Да? Услышала?.. А я уже потерял надежду. Какое счастье, что из всех кукол ты выбрала именно меня. И унесла с собой... Спасибо тебе!

Люба погладила Щелкунчика по голове.

- Мне показалось, что тебе очень одиноко стоять день и ночь в окне этой лавки игрушек. Ты был весь в пыли. И в самом дальнем углу, как будто тебя наказали...

- Толстая Матильда не вытирала меня. Она вообще меня не любила, - грустно сказал Щелкунчик. - Я ее раздражал... Ей казалось, что я отпугиваю детей. Когда ты подошла к витрине, у меня закололо в том месте, где было когда-то сердце. Я сразу понял, что и ты одинока...

- Да, одинока, - призналась Люба. - Никто не понимает меня.

- Ты хочешь до конца помочь мне? - спросил Щелкунчик.

- Конечно! - недолго думая, согласилась Люба. - Но что надо сделать?

- Видишь белого журавля? Того, что стоит возле окна и глазеет в него?

- Чучело? Вижу...

- Это такое же чучело, как я деревянная кукла! Белые журавли - особые птицы. Подними меня и посади ему на спину.

Люба подняла Щелкунчика, усадила на белого журавля. И тот... переступил с ноги на ногу. Попытался расправить крылья...

От неожиданности Люба зажмурилась. Когда она открыла глаза... на журавле сидел не деревянный солдат, а бравый молодой офицер. И не сидел вовсе, а восседал, будто в седле.

- Спасибо тебе! - произнес офицер и протянул Любе руку. - Надеюсь, мы еще встретимся! Пока же знай только, что имеешь друга, который умеет быть благодарным...

- Нет, Мило! - вскрикнула Люба. - Я хочу лететь с тобой!

- Нельзя, - тихо возразил офицер. - Твое место дома, в семье... К тому же завтра утром ты должна идти в школу!

- Дома никто не понимает меня. Я полечу с тобой! - настаивала девочка.

- Это опасно.

- Я не боюсь мышей!

- Но мне придется сражаться!

- Я буду рядом с тобой...

- Меня могут убить!

- Пусть тогда убьют и меня...

- Просто не знаю, что делать... - растерялся бравый офицер. - Ты же еще ребенок!

- Я попытаюсь поскорей вырасти! И потом... Стыдно напоминать, но ты должен меня отблагодарить. Или нет? Ведь ты сам сказал, что умеешь быть благодарным...

- Умею... И должен! - сдался Мило. - Пусть будет по-твоему. Но дай слово ни на шаг не отходить от меня. И делать все, что я прикажу!

- Обещаю... Обещаю!- торопливо проговорила Люба и вскарабкалась на спину журавлю, которому уже явно не стоялось на месте. Он рвался за окно в ночное звездное небо...

- Держись покрепче! - скомандовал Мило. Люба обхватила его обеими руками и прижалась к спине. Мило махнул рукой, словно дал старт, - и в распахнутое окно вырвался, как из плена, белый журавль с двумя всадниками на спине...

Затрезвонил старый будильник, обрывая, как он это привык делать, Любин сон в самом волнующем месте. Люба проснулась, но долго не могла сообразить, что происходит: только что она летела над спящим городом, над его парками и садами, покрашенными в светло-желтый лунный цвет, обгоняя облака, набухшие от будущего дождя, - и вдруг очутилась в своей постели. Ей пора вставать, потому что если она сейчас же не поднимется, не оденется, не умоется, не почистит зубы и не позавтракает, то опоздает в школу.

Люба любила спать - и всегда радовалась вечерней поре. Ну, а в тот день она просто не могла дождаться, когда наконец стемнеет, И можно будет опять провалиться в сон!..

 



–ейтинг@Mail.ru